Многоуровневую коммерческую систему церквей византийской традиции составляют приходы (храмы и монастыри), епархиальные управления, некоторые отделы в центре и коммерческие предприятия, учрежденные с участием руководства церквей. К системе тесно примыкают многочисленные благотворительные и просветительские фонды, под “крышей” которых действует настоящая “православная мафия”.

С миру по нитке

Самый нижний уровень церковной организации – храмы и монастыри. У них есть четыре статьи стабильного дохода.

Первая – “кружка”. Это пожертвования прихожан, сделанные во время и после службы. Они обычно не очень велики и делятся между священниками и другими работниками храмов. Для них это что-то вроде премии за хорошо выполненную работу. Доходы от “кружки” трудно учесть, и все они представляют собой самый настоящий “черный нал”.

Три другие статьи дохода – это “свеча” (продажа свечей, дает около 60-70% бюджета храма), “товар” (все, продаваемое церковной лавкой, помимо свечей – иконы, книги, украшения) и услуги, или “требы” (крещение, отпевание, чтение поминальных записок и т.п.).

Высокий процент в совокупном доходе храма, который дает продажа свечей, объясняется особенностью византийского обряда. Свечи покупает почти каждый, пришедший в храм. Кроме того, низкая себестоимость свечей позволяет при продаже получать 200-300% прибыли. Причем святые отцы относятся к торговле в храмах, как к обычному бизнесу: покупают продукцию по одной цене, а отпускают по другой. В этом бизнесе архиепископ Павел (УПЦ) греха не видит. “Все покупают продукцию по низким ценам, а затем перепродают дороже”, – замечает он. У каждого храма есть и непостоянные источники дохода. Это разовые крупные пожертвования, помощь корпоративных благотворителей (частных компаний) и местных властей.

На епархиальном (то есть региональном) уровне постоянный доход церквей складывается из церковного налога на приходы, дохода от деятельности епархиального храма и дохода с епархиального склада.

Церковный налог на приходы устанавливается в размере 20-25% с оборота храма или монастыря. Кстати, приходская отчетность обычно фальсифицируется: на бумаге занижаются расценки за требы, а доход с “кружки” вообще зачастую не обозначается. Доход от деятельности епархиального собора, в котором правящий архиерей служит по праздникам и формально является настоятелем, напрямую зависит от его отношений с региональными светскими властями и бизнес-элитой.

Торговцы в храме

Однако церковный бизнес – это не только заработок на торговле свечами, крестинах и отпеваниях. Церкви – самый настоящий гигантский оффшор с неконтролируемыми денежными потоками.

На нижних уровнях (приход и монастырь) коммерческая инициатива проявляется в сфере ритуальных услуг, в издательской, торгово-закупочной, ремесленной, культурно-просветительной и аграрной деятельности. На уровне епархий практикуется риэлтерский бизнес, организация паломничеств, разлив и продажа воды из святых источников, “гастроли” чтимых святынь. Церкви наладили собственное производство церковных товаров, владеют экскурсионными бюро и гостиницами. Неплохие дивиденды приносит церквям сдача в аренду недвижимости. Более других такой собственностью может похвастаться Греко-католическая церковь (УГКЦ) с ее 685 некультовыми помещениями. Несколько скромнее активы УПЦ- 550 помещений, и совсем скудны резервы УПЦ-КП – 62.

Каждая церковь – это гигантская корпорация, где под единой маркой действуют тысячи самостоятельных экономических агентов. Начиная с небольших предприятий, создаваемых отдельными священниками и заканчивая общецерковными предприятиями.

В течение года церкви Украины получают от своей хозяйственной деятельности такие же доходы, как средняя металлургическая компания, отдельные предприятия имеют миллионные (в долларах) обороты. Сумма же пожертвований от государственных и частных компаний на различные православные программы в два-три раза больше тех средств, которые церкви зарабатывают самостоятельно. Суммарный годовой бюджет церкви достигает сотен миллионов долларов. Представители церкви не скрывают информацию о том, что некоторые из них имеют собственные магазины, кафе и бары. Протоиерей Анатолий утверждает: приблизительно 10% священников вложили заработанные на вере прихожан деньги в бизнес. “Но это их личная инициатива, и церковь не имеет к этому отношения”, – говорит он.