Угольный бассейн Боринаж на юге Бельгии поначалу показался Винсенту “черным Египтом”: вокруг пирамидами высились терриконы.

В прошлом остались Лондон и карьера торговца живописью. Сын пастора, он пошел в школу проповедников. И вот – первое назначение.

Горняцкий поселок был безлюдным. Рядом, за оврагом – Маркасская шахта, самая старая и опасная в Боринаже. Там, на глубине 700 метров, работало население Малого Вама – узкогрудый, сутулый народ, одетый в грубое рванье и кожаные фуражки.

Горняки трудились с 3 часов ночи до 4 дня. Работали в жаре и темноте, дыша угольной пылью, нагишом, согнувшись, 6 дней в неделю, 13 часов в сутки, с 8 – 9 лет и до смерти. Годам к сорока горняки умирали от чахотки, если не гибли раньше при взрыве газа или обрыве клети. Семьи шахтеров ютились в лачугах вместе с курами, кроликами и козами. Ели они хлеб, творог и кофе. Платили им по 2,5 франка в день – если выполнена норма.

Шахтеры зауважали “господина Винсента”. Он не только хорошо проповедовал, но и не брезговал зайти в каждую лачугу, приносил еду или одежду для больных.

Однажды Винсент вместе с женами и детьми шахтеров перепахал руками террикон, добывая уголь для отопления зала молитв. Он пришел на проповедь, не вымыв лица, таким же, как его паства – “чернорожим”. И горняки признали его “своим”.

На другой день проповедник спустился в шахту. Он проползал в норы, в которых работали горняки, дышал угольной пылью, видел детей, толкающих вагонетки.

На поверхность поднялся другой человек. “Господин Винсент” сменил дом булочника на дощатую хижину, перешел на кофе, хлеб и творог – зажил жизнью паствы.

Вскоре Винсент отправился к директору компании “Шарбонаж Бельжик”, чтобы убедить его уменьшить рабочий день и улучшить охрану труда. Но директор ответил, что любые затраты сделают шахту нерентабельной, и тогда шахтеры вообще останутся без работы.

И Винсент вернулся к пастве – отправлять службы, читать заупокойные молитвы (шахтеры умирали ежедневно) и раздавать свой небогатый гардероб вдовам и детям горняков. Отдал он больному ребенку и свою кровать, а сам ночевал на охапке соломы.

Потом на шахте взорвался газ. Погибло 57 человек. Глядя на обгоревшие тела детей, Винсент снова вспомнил о “черном Египте” – но уже не пейзажи были тому причиной, а рабское положение тружеников. Как мог господь допустить такое?

На время ремонта добыча угля была приостановлена, и шахтерские семьи начали голодать. И когда через две недели шахта вновь начала работу, горняки объявили забастовку, требуя оплаты простоя. Винсент на поддержку забастовки отдал все свое жалование.

Он служил заупокойную по погибшим в шахте, когда ему вдруг нанесли визит пасторы из Евангелического комитета. Увидев чумазого, небритого и одетого в рядно проповедника, они в гневе заявили Винсенту, что он уволен за подрыв престижа Евангелической церкви Бельгии.

На следующий день углекопы упросили “господина Винсента” быть их представителем на переговорах с администрацией. Но директор “Шарбонаж Бельжик” заявил: если горняки не выйдут на работу, шахта будет закрыта. Забастовка была провалена.

Тогда Винсент понял: все разговоры о боге – детская увертка, заведомая ложь. Так умер “господин Винсент”, проповедник.

В поисках себя бродил он по шахтерскому поселку. Однажды у Маркасской шахты Винсент увидел старого углекопа: черная кепка низко надвинута на глаза, руки в карманах, плечи ссутулены... Винсент достал карандаш и начал неумело набрасывать фигурку человека, бредущего по черному полю... Так родился Винсент Ван Гог, художник.

Нищета будет преследовать его всю жизнь. Шахтеры, крестьяне, заключенные станут персонажами его работ. А потом буржуазия будет платить огромные деньги за полотна мертвого уже художника. А в Малом Ваме еще долго будут рассказывать легенды о молодом святом, который отдавал свою одежду и все деньги нищим семьям шахтеров. Будем помнить и мы – о великом художнике, которого породил эпизод рабочей борьбы на шахтах Бельгии.