Время тянулось медленно. Сырость пробирала до костей. И вдруг меня сзади окликнул чей-то хриплый голос: “Девушка, Вы кого-то ждете? Вам холодно и скучно? Хотите, я Вам стихи почитаю?” Я вздрогнула и обернулась. Вид человека, который хотел почитать мне стихи, был ужасен: испитое лицо, взъерошеные волосы, замызганная куртка. Глядя мне в лицо, незнакомец спешно прохрипел: “А Вы на меня не смотрите. Я ведь не всегда таким был. Когда-то филфак окончил, ни одного спектакля и литвечера в городе не пропускал. Лучше послушайте…”

Он начал читать мне Блока, затем перешел на Ахматову, после – на раннего Вознесенского Читал с выражением, даже с каким-то глубинным надломом. А у меня невольно сорвался вопрос: “Как же Вы могли довести себя до такого состояния?!”

– Жизнь такая настала. В начале 90-х работу потерял, потом семья распалась… Это слабость, конечно, но стал заглядывать в бутылку. По пьяни подписал с дружками какие-то бумажки. Вот теперь живу то в переходе, то на улице – в зависимости от погоды. Да что об этом толковать? Все суета сует. Извините, конечно, но у Вас не найдется 20 копеек или сигаретки?

Я высыпала ему в ладонь всю мелочь, которую нашла в кармане. А незнакомец вдруг со словами благодарности стал целовать мне руку.

– Что Вы делаете? – начала протестовать я. – Прекратите, это же естественно – помочь друг другу! Он немного отошел, затем пристально посмотрел мне в глаза:

– Нет. Сейчас это не естественно. Спасибо, что помните Блока и не очерствели сердцем. Затем мужчина отвернулся и стал медленно спускаться в подземный переход.

Непогода усиливалась. Вместе с подошедшей сестрой мы нырнули в автобус и отправились домой. Но в ушах еще долго звучали цветаевские строки:

“Есть у меня всего два врага,
Два близнеца, неразрывно слитых:
Голод голодных и сытость сытых“.