Будь голливудский блокбастер “Остров” банальным фантастическим боевиком, я, наверное, не стал бы тратить на него ни своего, ни читательского времени. Однако стандартный для “фабрики грез” набор спецэффектов и сюжетных поворотов в развитии лирической линии разворачивается на фоне апокалиптической социально-экономической конструкции с явной претензией на социальную антиутопию просто напрашивается.

Действие начинается в некоем небоскрёбе с одетыми в белую униформу жильцами. Кото-рые, соблюдая режим дня и диету, работают над производством биологических добавок. При этом считают, что за этими башнями во внешнем мире страшная зараза – и они един-ственные, кто выжил в катаклизме. Как водится в подобных фильмах, появляется один шибко любопытный, который выясняет, что на самом деле они живут в концлагере-инкубаторе. Создавшая его корпорация занимается выращиванием клонов с целью донорской пересадки органов.

Прозревший главный герой и его подруга убегают с “Острова” в реальный мир и, в конце концов, устраивают освобождение оставшихся товарищей по несчастью, должных пойти в расход по воле заметающей следы администрации. При этом на сторону клонов переходит командир злых наёмников, у которого вдруг проснулась совесть под влиянием детских ужасов. Это фрейдистское “подсознание” очень удобная вещь: чью-то не вписывающуюся в стандарты поведения деятельность всегда можно объяснить сексуальными проблемами. По ходу сюжета, как всегда в Голливуде, законы физики и сюжетной логики приносятся в жертву там, где последние посягают на зрелищность.

Голливудская киноиндустрия, давно уже структурированная в крупнейшие монополии со стабильной частотой продуцирует фильмы, “бичующие” созданный “плохими корпорациями” мир с позиций абстрактного гуманизма. Первопричина тому не только платежеспособный, но и массовый спрос со стороны так называемого “среднего класса”. Он состоит из ущемляемой большим бизнесом мелкой буржуазии и клерков (менеджеров низшего и среднего звена) корпораций, внешнее раболепство которых перед боссами которых сопоставимо только с внутренней завистью и ненавистью к ним. Барыши порой заставляют капиталистов выкидывать номера и почище чем “само-критика”. Это тем более легко, что идущий в кинотеатр “продвинутый” обыватель ищет там не выраженный в искусстве призыв к действию, а только возможность вместе с главным героем – вечным славным малым пережить сладкие минуты личной расплаты. Чтобы с разряженной такими эрзац-переживаниями психикой с утра играть дальше свою маленькую роль в большой компании в волнующем ожидании продвижения по службе.

Ведь социальная природа мелкой буржуазии такова, что ее представители, брызгая слюной в сторону олигархов, незыблемо верят в святость основ капитализма. Они недовольны не капитализмом, а только своим личным в нём положением. Поэтому их ни в жизнь не обрадовало бы, оперируя образами из того же “Острова”, восстание “кон-вейерного мяса” против святой коровы частной собственности. Потому что это означало бы конец – пускай, маленького, но их бизнеса, их “свободы самовыражения”. Изменить мир должен только Герой.

И хозяева киношных корпораций с охотой идут навстречу этим подсознательным поже-ланиям – чтоб последний занюханный клерк мог увидеть в нём чуточку себя. И дело тут не только в грубом коммерческом интересе, и даже не в том, что не страшны им слепленные из клерков “герои” (не из всякой субстанции пулю слепишь). Просто они чувствуют себя достаточно уютно, пока главные для них угрозы исходят от героев. Они теряют это ощущение, лишь когда слышат многоглотое: “Никто не даст нам избавленья – ни бог, ни царь и не герой…”!