Итак, как выяснили мы в прошлом номере, все производят пролетарии, а кормятся с этого буржуи и их прихлебатели.

Всеобщий интерес при капитализме – продать товар подороже, а купить подешевле. Интерес капиталиста – извлечь максимальную прибыль, а для этого – производить как можно больше и платить за труд как можно меньше. Рабочая сила, которую покупает капиталист у пролетария – это тоже товар. Но товар особый – товар, который создает все другие товары. Как?

А вот как. Из чего состоит стоимость товара? Из стоимости сырья, машин, на которых его произвели и стоимости рабочей силы (зарплаты) пролетариев, которые этот товар производили. Но ведь в стоимость сырья тоже входит стоимость рабочей силы тех пролетариев, которые его добывали, а в стоимость машин – стоимость рабочей силы рабочих-машиностроителей. И так по всей производственной цепочке. Иначе говоря, стоимость товара – это сумма стоимостей рабочей силы всех пролетариев, занятых в цепи производства от первичного сырья до данного товара. В конечном итоге железная руда и уголь, лежащие в недрах, не стоят ни копейки – они обретают стоимость, лишь пройдя через руки шахтеров – и продаются уже по хорошей цене. Вот только шахтеры получают за свой труд несколько меньше, чем было заплачено за добытый уголь. Разумеется!

Часть суммы идет на “развитие производства” и т.п. – что, собственно, не выпадает из цепи стоимостей рабочей силы. Но даже если суммировать все и вся – разница между стоимостью товара и платой за труд останется. Именно эта разница – прибавочная стоимость – идет в карман капиталисту. Вокруг нее все вертится, ради нее все затевается, она – это основа основ капиталистического производства. И в этом основное его противоречие: производство носит общественный характер, а часть произведенного продукта присваивается капиталистом, то есть присвоение носит частный характер.

Это страшная штука. Ради прибавочной стоимости капиталист позволит себе задержать зарплату одному рабочему – мелочь, маленькая трагедия, никто и не заметит, кроме буржуйского бухгалтера да детей рабочего, которые останутся без молока, а то и без хлеба. Ради прибавочной стоимости капиталисты развязывают мировые войны – тогда это замечают все, от стремительно жиреющих воротил оборонных концернов до миллионов голодающих и гибнущих рабочих. Таким образом, все неприятности рабочих в конечном итоге и при массе промежуточных причин – от того что капиталист извлекает из их труда прибавочную стоимость.

Значит, интерес рабочего в том, чтобы избавиться от этих неприятностей, которые делают жизнь невыносимой. Избавиться, предварительно найдя их причину – прибавочную стоимость, эксплуатацию, капитализм. То есть в рамках капиталистического общественного производства пролетарий, конечно, может ограничить свой интерес такими рамками: получать как можно больше при уменьшении рабочего времени и улучшении условий труда, то есть продавать рабочую силу как можно дороже. За это приходится бороться. Когда-то капиталисты считали, что 14-часовой рабочий день с копеечной оплатой – это само по себе благодеяние для рабочих. Сегодня в развитых странах трудовые отношения стали несколько гуманнее – и это результат неустанной, тяжелой, а иногда и кровавой борьбы рабочих за свои права. Это пример того, что организованной, целенаправленной и систематической борьбой за свои права рабочие могут добиться многого.

Многого, но не всего. Капиталистическое противоречие – оно ведь неразрешимо в рамках капитализма. Рано или поздно рабочая организация упирается в факт: дальнейшее улучшение положения невозможно без ликвидации института прибавочной стоимости как таковой, а вместе с ним – и ликвидации капитализма и капиталистов (одно без другого не бывает). Рано или поздно капиталист встает перед выбором: или отказ от прибыли и банкротство, или усиление ограбления рабочих. Обычно буржуи не колеблются – и ограбление рабочих усиливается.

Стоит ли колебаться рабочим? Вопрос, как все понимают, чисто риторический.