Утром 16 июня не вышли на работу работники управления производственно-технологической комплектации полоцкого строительного треста №22. Они собрались возле здания управления, требуя повышения зарплаты, а также улучшения условий работы. По словам рабочих, они получают от 115 до 180 тысяч рублёў в месяц, и денег этих не хватает на самые насущные нужды.

Из рассказаного рабочими журналистам:

– Маленькі заробак… 180 тысяч, толькі на хлеб і хапае. Увесь месяц мы занятыя, цэлы дзень працуем, ды яшчэ і падганяюць. Вытворчыя заданьні выконваем, якія даюцца, а заробак плаціць – грошай няма.

– Умоваў для працы – ніякіх. Памыцца, і то вады няма, самі носім, грэем. Печкі палім – ацяпленьня ўзімку таксама няма. Дах працякае – ходзім мокрыя. Зваршчыкам працую, дык увесь час токам б‘е.

– Голы тарыф… што можна яшчэ сказаць… Ніякіх прэміяльных: у кагосьці 115 тысячаў па трэцім разрадзе, па пятым 170 тысяч – і ўсё. Яны кажуць, што мы не працуем, што ў нас прыробку ніякага няма. Але ж мы працуем, мы цэлы дзень занятыя на працы. І нават калі ў нас няма нейкіх матэрыялаў, дык гэта ня нашая віна.

Несколько раз рабочие обращались к руководству треста с просьбами увеличения заработков, но все тщетно. Теперь настало время заменить протянутую руку сомкнутым кулаком рабочего протеста.

Администрация управления пообещали выполнить требования рабочих, и те приступили к работе, крепко-накрепко предупредив: обманете – начнем новую забастовку.

События в Полоцке не являются единичным явлением для Беларуси. Стихийные забастовки на убыточных предприятиях (25-30% от общей численности предприятий) являются скорее нормой, чем исключением. Это явление связано как с особенностями включения мелких и средних (иногда крупных, как в случае с Минским авиаремонтным заводом) предприятий в экономическую структуру белорусского государственного капитализма, так и с формированием классового сознания белорусского пролетариата.

Место убыточных предприятий в экономике РБ структурировано целями и задачами, которые ставила перед собой белорусская государственная бюрократия. После распада СССР она оказалась в ловушке – при достаточно мощной промышленной базе (машиностроительной, нефтеперерабатывающей, химической) – практически полное отсутствие ресурсов, в первую очередь, энергетических, и ограниченность в рабочей силе.

Национально ориентированные либералы (Лукашенко и другие) пошли по пути максимального сохранения промышленности и подчинения ее государству (даже при приватизации предприятий подчинение сохраняется за счет права “золотой акции”). Такая тактика давала сразу несколько положительных моментов. Централизованная экономика позволяла регулировать экономические процессы таким образом, чтобы избежать как экспансии иностранного капитала (сейчас в республике он составляет чуть более 2%), так и падения производительности и товарооборота.

Внешняя торговля, на которую в первую очередь была ориентирована экономика постсоветской Беларуси, оказалась сконцентрирована в руках государственной бюрократии, которая с середины 90-х стала играть роль крупной национальной буржуазии. Исключение составлял лишь мелкооптовый оборот, сконцентрированный в руках формирующегося класса мелкой буржуазии. Такая политика привела к строгой дифференциации производства. Ядро составляют крупные предприятия, стабилизирующие экономику, периферию – убыточные и малоприбыльные предприятия.

Периферия выполняет сразу несколько функций – это один из источников прибыли государства за счет приватизации, кроме того, это социальный буфер. Периферия вместе с мелкой буржуазией поддерживает количество рабочих мест на одном уровне, а также снабжает население минимальными средствами для существования. Если в Минске проблема с трудоустройством есть только у менеджеров, то в других областях (например, в Витебской) у людей просто нет выбора – они вынуждены идти на плохо оплачиваемые рабочие места. И это при условии, что убыточные предприятия продолжают выполнять план, отгружать продукцию, а потом за долги опять попадают в руки государства. Труд рабочих на убыточных предприятиях – это легализованный рабский труд.