2009 год начался двумя громкими кинопремьерами. Одну из них ждали давно, и давно же заранее ругали. Ждали напрасно, а ругали – не зря. Речь, конечно же, о фильме гламурного российского тусовщика Федора Бондарчука «Обитаемый остров». Снимал Бондарчук очень близко к тексту – что редкость для экранизаций романов Стругацких. Но это не помогло фильму: по хорошему фантастическому роману снята фальшивка. Едва ли не на каждом кадре любой, кто вдумчиво читал Стругацких, вслед за великим Станиславским поставит штамп «Не верю!»
Сюжет романа выдержан в фильме предельно точно: парень с коммунистической Земли в XXII веке попадает на планету, где общество примерно соответствует нашему ХХ веку. Население Страны Неизвестных отцов, куда он попал, находится под воздействием излучения, влияющего на психику. Землянин включается в борьбу Сопротивления и, в конце концов, устраивает на планете революцию. Пересказывать подробнее – глупо: тем, кто читал, это не нужно, а кто не читал – ищите книгу. И только после прочтения смотрите фильм. Хотя фильм можно и не смотреть.
Суть романа «Обитаемый остров» настолько далека от поделки Феди Бондарчука, насколько сам Федя и его лакированная гламурная звездобратия далеки от реальных проблем российских (и всех прочих) рабочих, от причин возникновения, чаяний и целей революционных, повстанческих и партизанских движений мира. Хотя Бондарчук пытался (не скажу, чтобы честно – но пытался) «актуализировать» сюжет. Поэтому капрал Гай Гаал говорит о «сволочах, которые после развала империи нахватали все, что плохо лежит, и решили, что вся страна – их собственность», о том что государства Хонти и Пандея «бывшие наши провинции, и они ненавидят нас просто за то что у них и у нас одна история», и т.д.
Но все это выглядит так, будто шимпанзе наизусть читает Пушкина. На самом деле эти вкрапления «актуальности» – не более чем дань моде. Бондарчук и не понимает даже, что мода и реальность – это две большие разницы. Поэтому вместо землянина Максима Каммерера у него – гламурный хлыщ с улыбкой и манерами клубного идиота, вместо подполья – бомжи и уроды, вместо бандита – размалеванный маньяк из голливудских кинокомиксов, а вместо Прокурора – сам Федя Бондарчук, только не лысый, а кудрявый. Не говоря уже о таких глупостях, как, например, танк розового цвета, которому не хватает еще страз и меховой опушки. .
Клубная тусовка – это яркая примета нашего времени, но сама она этого времени не чувствует. Единственное, что она чувствует хорошо – это запах больших денег. Именно ради того, чтобы срубить бабло, и снимался этот киношедевр. Однако Бондарчук не читал Маркса (он и Стругацких-то плохо читал) и не предвидел кризиса. На фильм он занял 36 млн. долл., а за 2 недели проката собрал лишь 20 млн. Теперь нечем отдавать кредиты. Но нам его не жалко. Когда экранизируешь хорошую революционную фантастику, думая о деньгах, получится дешевая дрянь. Или дорогая – но суть не меняется.

Лебеди без гадостей

В связи с этим хочется вспомнить о другой премьере – трехлетней давности. В 2006 г. тихо появился на экранах и так же тихо исчез фильм режиссера Лопушанского «Гадкие Лебеди». Это уже не экшн, а психологическая драма, но все от тех же Стругацких. Фильм получился не намного ближе к тексту повести, чем «Сталкер» Тарковского – к роману «Пикник на обочине». Да и в самом фильме «тарковщины» хватает с избытком.
Режиссер переносит действие из абстрактной Буржуинии во вполне конкретный российский Ташлинск. И сами события фильма очень конкретны, очень узнаваемы – не фактажом, а отношениями и настроем. Как и в книге, здесь сталкиваются попытки понять и принять новую, только народившуюся общность творцов-детей, с одной стороны, и страх, агрессия и ненависть ко всему новому, иному, ко всему, что грозит изменить привычное течение жизни. Но если в книге это новое – активный коллектив оптимистов-созидателей, берущихся за революционное преобразование человечества, то в фильме это всего лишь секта, бессильная против оскалившегося старого мира.
Финал фильма, в отличие от книги, не вселяет никакого оптимизма: власти атакуют город отравляющими веществами, а ребенок-гений, обработанный психиатрами, говорит отцу, не узнавая его: «Мы смотрели шоу, в котором люди решали, кто самый плохой… Мы должны смотреть это шоу, потому что нужно быть как все и любить то, что любят все…» Смотрите «Дом-2» или «Последнего героя»? Вы благонадежный овощ!
Торжествующая пошлость дня сегодняшнего вообще не располагает к оптимизму, который был у коммунистов-Стругацких. Новое время, новые песни и фильмы. И вместе с тем, это кино гораздо более человечно, сильно и настояще, нежели бравый боевик о гламурном землянине-«коммунисте», взявшемся освободить чужую планету.

От саксофона до ножа

Но забудем о фантастике и вернемся на Землю. А на нашей планете в новом году была еще одна премьера – мюзикл Тодоровского «Стиляги». При желании в фильме можно усмотреть «клевету на советскую действительность» – ну не ходили в 50-х все поголовно в сером, и комсомольские дружины боролись прежде всего с преступниками и хулиганами, а уж потом – с неформалами! Но если вдуматься, то становится ясно: это – гротеск, призванный как можно ярче выделить основной конфликт фильма – возникшую вдруг в 50-е годы проблему неформалов – «стиляг».
Сюжет прост. Комсомолец Мэлс, участник облав против стиляг, «западает» на стильную чувиху «Пользу». Он предает комсомольские идеалы, становится стилягой, учится играть на саксофоне. Любовь, музыка – и всеобщее презрение «жлобской» серой массы. В конце концов стильная тусовка сменяется семьей, бытовухой, «Польза» погружается в материнство, друзья по стилю уходят – кто на нары, кто делать дипломатическую карьеру. Но Мэлс не хочет отказываться от выбранного однажды пути: «В Америке стиляг нет. Но мы-то есть!..»
А проблема стиляг и вообще неформалов не так уж проста. Ведь сама Октябрьская революция и большевизм были «пощечиной общественному вкусу», а Маяковский – первым неформалом. Бунт культурный идет рука об руку с бунтом социальным. И вот через 35-40 лет после этого всплеска свободы оказывается, что задор «неформальности» и свободы уступил место ханжеству и казенщине, вместо стремления к новому – искреннее ретроградское непонимание: «почему люди не хотят жить как все?». Джаз и рок-н-ролл могли бы стать новой музыкой революционного пролетариата – но официальный стандарт предлагает рабочим старые вальсы и – в виде исключения – танго.
Но свято место пусто не бывает. Новые формы культуры прорываются сквозь запреты и бойкоты и закономерно оказываются подобраны аполитичными по форме и вполне буржуазными по сути стилягами. Они и придали заграничной музыке – джазу и рок-н-роллу – буржуазное звучание, обернули ее в яркие шмотки и выхолостили – на время – прогрессивную суть этой музыки. Оплошность коммунистического движения? Нет, внешнее проявление глубинных процессов перерождения, превращения передового отряда рабочих в косную, недоверчивую к инициативам масс бюрократическую структуру.
Стиляги на самом деле не контрреволюционеры в революционном стане, а всего лишь индикатор, яркая лакмусова бумажка, показывающая, куда идет советское общество. А «бдительный» комсомол и партия борются с этим ярким сигналом, думая, что борются с агентами капитала. Не там ищут. Пятидесятые годы – впереди хрущевщина, расстрелы рабочих, брежневский маразм, перестройка и уже откровенная реставрация капиталистических форм бытия… Но это все впереди, а пока, в 1955 году, бывший комсомолец пытается найти свое место в жизни, выводя импровизации на старом румынском саксофоне…
Хороший фильм, талантливо сделанный, можно даже сказать – душевный. Заявленный авторами как главный фильм года явно в пику конкурентам – «Обитаемому острову». И правильно. Как сказал кто-то из древних, «хороший человек легко станет коммунистом. А вы попробуйте плохого коммуниста сделать человеком!» Это не только о людях – это еще и о фильмах.