Последние 15 лет шахты постепенно закрывают. Так, в 2002 году было около 500 шахт, а в 2008-м – уже 400. Количество открытых карьеров незначительно выросло. Общая добыча угля также растет – с 320 миллионов тонн в 2002 году до 420 миллионов тонн в 2008-м. По оценкам, страна имеет запасы угля в 211 миллиардов тонн, однако уголь все же экспортируется (в 2006 году – 41 миллион тонн) из Австралии и других стран. Распространен аутсорсинг – форма приватизации (контракты на ведение работ за фасадом госсектора выполняют частные фирмы), ухудшающая жизненные условия угольщиков.

До огосударствления угольной промышленности в 1973 году условия труда в шахтах были ужасными, а аварии – регулярными. Частные собственники заставляли горняков работать в опасных условиях, и вся частная горнодобывающая промышленность была очень отсталой и велась без применения научных методов. Рабочих нанимали на временные контракты, без гарантий сохранения рабочих мест. Однако, после долгих и упорных забастовочных боев шахтеров, правительство было вынуждено создать в 1967 году Комиссию по зарплате в углепроме. После огосударствления забастовки рабочих проводятся за увеличение зарплат и улучшение условий труда. Большая часть пикетов и демонстраций шахтеров жестоко подавляются полицией.

Нынешняя ситуация в колективах характеризуется тремя моментами. Во-первых, количество рабочих – не контрактников в отрасли снизилось с 600 тысяч в 2002 году до 470 тысяч в 2008 году. И это при уже упомянутом выше росте добычи угля.

А вот количество „отаурсорсенных” и контрактников с каждым годом растет. Скажем, на шахте „Сингарени” 15 лет назад их почти не было, а сейчас их почти 10 тысяч. Все они не числятся в платежной ведомости предприятия, а работают на частных работодателей, и все получают значительно меньшие зарплаты, чем работники госпредприятия, – примерно одну пятую часть. Такой труд в промышленности тесно связан с политикой либерализации и приватизации, и является инструментом, чтобы в целом опустить уровень зарплаты трудовых коллективов.

Второй момент – урезание шахтерской социалки. Одновременно с политикой властьимущих сокращать расходы на социальную помощь администрации предприятий режут здравоохранение и даже водоснабжение.

Третий момент – увеличение количества увольнений, либо под каким-либо предлогом, либо заставляя „добровольно” уходить на пенсию.

Важно отметить, что шахтеры-угольщики страны расколоты на несколько сравнительно крупных реформистских и ревизионистских профсоюзов – INTUC, BMS, HMS, AITUC и CITU. Все они «социально-партнерствуют» в Двустороннем угольном комитете Индии (JBCCI), не имеют никакой программы сопротивления. Из-за них движение горняков Индии находится сейчас в обороне. Конечно, это не значит, что совсем нет никакой борьбы. Было много замечательных стачек и протестов, например, против приватизации «Сингарени», которой ну очень хотел МБРР, и каковая была сорвана именно в результате противодействия шахтеров. С середины 1990-х было несколько масштабных забастовок, охватывавших от 50 до 120 тысяч шахтеров. Но классовые бои и серьезные забастовки всегда инициируют и ими руководят не крупные профсоюзы, а меньшие числом, но более боевые революционные профсоюзы.

Следует пояснить, что существующий раскол между угольными профсоюзами отражает общий раскол в профсоюзном и рабочем движении. Практически на каждой шахте имеется множество профсоюзов, и все они связаны с той или иной политической партией, главным образом, буржуазной или мелкобуржуазной. Бывает, что акции профсоюзы проводят отдельно друг от друга, а бывает наоборот – все-таки объединяются, создавая совместные комиты по проведению акции.

Хотя наш профсоюз и куда меньше, чем реформисты, мы способны вести и ведем серьезные классовые бои. Так, 26 августа 2008 года наш профсоюз призвал к однодневной забастовке на шахтах в округе Дханбад (Джаркханд) с требованием выплаты долгов по зарплате грузчикам угля. На забастовку вышли коллективы 15 шахт, и менеджмент был вынужден пойти на переговоры с нашим профсоюзом и выплатить-таки долги грузчикам. Именно наш профсоюз все последние 15 лет находится в авангарде борьбы горняков «Сингарени». В конце 1990-х именно мы вели на шахтах важную борьбу за введение 6-часового рабочего дня, без уменьшения при этом зарплаты. Это при том, что в Индии на многих шахтах – 12-часовой рабочий день.

470 тысяч индийских шахтеров в более, чем миллиардной стране, где, по официальным данным – 360 миллионов рабочих (впрочем, в промышленности – лишь 70 миллионов), – лишь малая часть рабочего класса. Но часть эта сильно сконцентрирована в отдельных регионах, и играет в них важную роль, влияя на организованность в них рабочих и трудящихся. Кстати, именно в этих регионах, опираясь на широкие массы крестьян и чернорабочих, действуют партизанские марксистско-ленинские отряды и существуют обширные освобожденые зоны. Часто бойцы таких отрядов, их командиры – это как раз бывшие горняки, репрессированные «за забастовку» и перешедшие на нелегальное положение. Такие отряды и подпольные марксистко-ленинские комитеты активно поддерживают горняцкие забастовки, при помощи легальных и полулегальных структур они организуют бандхи (всеобщие бойкоты) в поддержку забастовщиков, перекрывают дороги и т.п.

С.Венкатешвар Рао,
генеральный секретарь Интернациональной федерации угольных работников (Индия)