«Дискуссии относительно дальнейшего разделения страны происходят на фоне долгового кризиса и угрозы того, что Бельгия может стать, по словам председателя национальной ассоциации работодателей, «новой Грецией, уже на Северном море». Все секции правящего класса в Бельгии осознают глобальную финансовую нестабильность и оказывают давление, чтобы убедить в необходимости введения жестких мер. Они хотят избежать повторения хаоса, который последовал после парламентских выборов 2007-го, когда потребовалось 9 месяцев, чтобы сформировать неустойчивую коалицию».

«Согласно майским прогнозам Федерального бюро планирования, сбалансирование бюджета потребует сокращений либо повышения налогов в размере 22 миллиарда евро на период до 2015 года. Для снижения дефицита бюджета до уровня менее 3% от ВВП в течение следующих 2 лет потребуется сокращение расходов или увеличение налогов в размере 8,7 миллиарда евро. Перед выборами экономисты настаивали, что правительству необходимо реализовать пакет мер жесткой экономии, сокращая государственные расходы».

«Перед выборами государственный долг составлял 99% от ВВП, один из самых высоких в еврозоне после Греции и Италии. Согласно прогнозам, до конца текущего года он превысит ВВП».

«Нестабильность в Бельгии представляют серьезную угрозу для еврозоны и более широких финансовых рынков. Бельгия – двадцатая страна в мировой экономике, на которую приходится 0,8% всемирного ВВП. Экономисты называют Бельгию «слабым звеном на севере». Дискуссия же о разделе страны вызвала еще большую тревогу на финансовых рынках».

«Выборы 13 июня столкнулись с коллапсом голосования за либеральные и христианско-демократические партии предыдущего коалиционного правительства. Выборы были объявлены после выхода партии «Открытые фламандские либералы и демократы» (Open Vlaamse Liberalen en Democraten; OpenVLD) из коалиции премьера Ива Летерма по причине продолжающегося спора из-за двуязычного избирательного округа в южном Брюсселе».

«Голосование в федеративной Бельгии организовано по региональным блокам: говорящая по-нидерландски Фландрия (5 провинций на севере), франкоязычная Валлония (5 провинций на юге) и Брюссельский столичный регион, являющийся франкоязычным, но расположенный в нидерландоязычной провинции. Так как Брюссель – финансовый центр страны, споры между регионалистами касаются именно принадлежности столицы как составной части их разных будущих. Серьезнейшим образом оспаривается сейчас конституционный статус двуязычных пригородов к югу от Брюсселя, который может обеспечить мост к Валлонии в случае какого-либо разделения страны».

«Больше всех на выборах набрала партия Барта де Вевера, N-VA, получив 27 из 150 мест в нижней палате Федерального парламента, Палате представителей (Kamer van Volksvertegenwoordigers или Chambre des Representants),. N-VA выступает за отделение и независимость Фландрии. Де Вевер ранее заявлял, что не заинтересован «служить как премьер объединенной федеральной Бельгии».

«Партии позиционируют себя в своих специфических языковых регионах. Таким образом, у большинства партий есть «сестринская» партия в другом языковом регионе. Но из-за своей фламандской националистической программы N-VA не имеет франкофонной сестринской партии. Самый же крупный победитель на выборах в Валлонии – это социал-демократическая Социалистическая партия (Parti Socialiste, PS), получившая 26 мест. В комплекте с 13 местами ее фламандских коллег, Социалистической партии – Иные (Socialistische Partij Anders; SP.A), это делает эсдеков самой крупой партийной группировкой в парламенте».

«Согласно избирательной конвенции, де Веверу было предложено начать работу по формированию коалиционного правительства. Однако он откровенно заявил, что не видит смысла в федеральном правительстве. Де Вевер представляет интересы местной правящей элиты, которая стремится эксплуатировать ресурсы региона без бремени государственных расходов. Исторически как раз Валлония была центром тяжелой промышленности, а вот Фландрия – в значительной степени, сельскохозяйственной и слаборазвитой. Фламандские националисты апеллируют к этой истории маргинализации и дискриминации, чтобы оправдать свой нынешний курс. Но с крахом валлонской индустрии, а также ростом обслуживающего и финансового секторов во Фландрии экономическая ситуация резко изменилась в обратную сторону. Безработица на юге страны в два раза превышает фламандскую. В 2006 году ВВП на душу населения в Валлонии был равен 85% от среднеевропейского ВВП. Во Фландрии же это показатель равнялся 118%. При этом в Брюсселе, действующем как европейский административный центр, – 233%».

«Нынешний фламандский сепаратизм стремится разделить франко- и нидерландоязычных рабочих. Это реакционно по своей сути».

«Два года назад де Вевер заявил, выступая по телевидению, что не считает, будто во Фландрии есть франкоязычное меньшинство, «существуют лишь иммигранты, которые должны адаптироваться». Сепаратисты обвиняют валлонских рабочих в том, что это именно из-за них «плохие экономические условия в регионе». Крайне-правая партия «Фламандский интерес» (Vlaams Belang, VB) назвала валлонов «наркоманами социального обеспечения». Де Вевер также называл валлонов «зависимыми от социалки» и «иждивенцами». Другие фламандские партии поддерживают прекращение межрегионального социального финансирования».

«Защита социал-демократами общебельгийского государства также не предлагает рабочим выхода. Лидер PS и мэр города Монс Элио ди Рупо, известный тем, что всегда носит красную в белый горошек «бабочку» и не скрывает своей гомосексуальной ориентации, просто отмечает, что «любые попытки установить отдельную фламандскую систему социального обеспечения окажут для Валлонии разрушительный эффект». Когда профсоюзы три года назад выступали против разделения страны, они заявляли, что неравенство является краеугольным камнем общественного порядка Бельгии. В профсоюзной петиции говорилось, что «солидарность между богатыми и бедными гражданами, как и солидарность между богатыми и бедными регионами, являются опорой нашего бельгийского общества».

Радикальный социалистический аналитик Симон Энглер так итожит результаты июньских выборов:

«После них народ Бельгии проснулся в стране, еще более разобщенной, чем когда-либо. 30% избирателей Фландрии проголосовало за N-VA, что для этой партии – поистине историческая победа. N-VA возникла в 2001 году буквально из пепла националистической партии «Народный союз» (Volks Unie) и строит свою политику на идее фламандского независимого государства. Главный аргумент, который они используют, – что миллионы евро уходят из Фландрии на франкоязычный юг. Правда, о чем они не говорят – что денежные переводы из Брюсселя во Фландрию компенсируют первый финансовый поток, и что в Брюсселе живут, в основном, франкоязычные. Кроме того, это идет вразрез с основными идеями солидарности. Франкоязычный юг был опустошен в 1990-е и в начале нашего века, когда крупная металлургическая отрасль ушла из страны. Это привело к рекордному количеству безработных и очень мизерному количеству возможностей для трудоустройства».

«На юге 33% голосов получила Социалистическая партия».

«Июньские выборы – очередной этап в ходе последнего трехлетнего политического хаоса в стране. За это время пали 5 правительств».

«N-VA – откровенно правая партия, призывающая к закрытию границ, чтобы дать работу «только фламандским рабочим». Она требует повышения пенсионного возраста, призывает к разделению социального обеспечения, здравоохранения, налогообложения и финансирования образования, что приведет к реальному кризису для франкоязычных рабочих, а также для временных рабочих и безработных».

«Наконец, конституционные дебаты затушевывают реальные проблемы, с которыми обычные бельгийцы уже сталкиваются, и которые придется расхлебывать в предстоящие месяцы и годы. Как и повсюду в Европе, хозяева и чинуши будут стараться заставить простой народ платить за свой кризис. И если бельгийцы позволят этим политиканам увлечь себя в тупик регионализма, они окажутся в паршивой ситуации, из которой не выбраться».

«Социалистическая же партия на юге не защищает простой народ. Она согласна с N-VA в мерах жесткой экономии, чтобы справится с кризисом, в том, что нужно поднять пенсионный возраст, и т.п. В ближайшие годы и франко-, и нидерландоязычных рабочих ждет одна и та же участь. Потому им следует сопротивляться атакам со стороны своего правительства, независимо от национальности его чиновников. Только так можно дать отпор; единство и солидарность трудящихся Севера и Юга смогут противодействовать реакционным аргументам националистических партий».