Обратная сторона Земли

Когда в 1851 году в холмах Балларата нашли золото, туда хлынули тысячи золотоискателей со всего мира. Из земли каторжников, вертухаев и скотоводов, окропленной кровью уничтожаемых колониалистами аборигенов, Австралия превратилась в страну многоязычных эмигрантов. Очень скоро «легкое» золото с поверхности было выбрано, в поисках жил пришлось глубоко вгрызаться в скалы, и труд золотоискателей превратился в шахтерский. Они так и называли себя – «диггеры», копатели. Жизнь диггеров, помимо условий труда в узких, опасных для жизни и здоровья шахтах, очень усложняли местные власти. Королевская администрация колонии Виктория обложила горняков индивидуальным налогом – так называемой «золотой лицензией», 30 шиллингов в месяц – огромной по тем временам суммой для бедняка. Ее нужно было платить вперед, независимо от того, найдешь ты золото или нет. За регулярной оплатой следили местные власти. По указанию губернатора, еженедельно военная полиция проводила в шахтерских лагерях зачистки – «лицензионные охоты», отлавливая и жестоко наказывая всех, кто не мог подтвердить оплату лицензии.
Среди диггеров оказалось достаточно много людей с «преступным», по меркам королевской администрации, прошлым – бывших участников рабочего движения в Англии (чартистов), революционно-демократических организаций из Ирландии, Италии, других стран. Они почти сразу же попытались организовать остальных шахтеров. Уже 15 декабря 1851 года около 15 тысяч шахтеров собрались у хижины пастуха в Форест Крик на свой первый массовый митинг. Горняки-активисты составили петицию за уменьшение размера лицензии. Длительное время они за свой кошт ездили с агитпоездками по другими приискам Виктории. 6 июня 1853 года, в результате этой серьезной кропотливой работы, в городке Бендиго была создана первая в австралийской истории массовая рабочая организация – «Ассоциация против золотой лицензии». 1 августа 1853 года Ассоциация подала свою петицию с 5 тысячами подписей губернатору (как видим, и в то время многие боялись даже подпись под скромными требованиями к начальству поставить).
В течение августа Ассоциация собирала массовые митинги диггеров, которые носили на шляпах символ своего сопротивления – красные ленты. Горняки, несмотря на то, что губернатор стянул на прииски войска, массово отказывались платить лицензии. Губернатору пришлось для виду уступить, пообещав уменьшение лицензий. Однако обещание это осталось пустым звуком. А вскоре в Викторию прибыл новый губернатор, резко закрутивший гайки репрессий. В сентябре 1854 года частота «охот» увеличилась до двух раз в неделю.
В ходе таких зачисток полиция схватила двух горняков – армянина Григоряна и сербского цыгана Месича, бездоказательно обвинив их в нападении на чиновника. Практически в то же время был оправдан судом местный богач Джеймс Бентли – убийца шахтера из Шотландии Джеймса Скоби и, по удивительному стечению обстоятельств, кореш судьи.
17 октября разъяренная толпа из нескольких тысяч горняков собралась на митинг против решения суда. Часть митингующих словесным протестом предпочла не ограничиваться – она дотла сожгла гостиницу, принадлежащую Бентли. Полиция арестовала семерых зачинщиков. В ответ 23 октября и 1 ноября 3 тысячи шахтеров собираются на митинги, на которых постановляют создать новую, боевую организацию в защиту своих прав. 11 ноября на Бэйкери Хилле собираются уже 10 тысяч, которые и основывают Лигу реформ Балларата, под председательством бывшего чартиста Джона Бассона Хамффри. Часть других лидеров Лиги (Томас Кеннеди и Генри Холииоак) также были чартистами, 37-летний Раффаэлло Карбони вместе с Гарибальди боролся против австрийцев, 27-летний Питер Финтан Лола участвовал в ирландском освободительном движении.

Беги, Лола, беги

Лига формулирует свои требования: отпустить арестованных, ввести всеобщее избирательное право и тайное голосование, отменить шахтерские лицензии. Поначалу лидеры организации тоже попытались идти путем переговоров, но губернатор оказался говорить с ними, заявив, что верит «в свое право править чернью», и начал стягивать на прииски подкрепление.
29 ноября делегация Лиги выступила на 12-тысячном митинге в Балларате, рассказав о реакции властей. Разъяренные горняки прямо на митинге начали сжигать свои лицензии, массово отказываясь платить налог. Именно в этот день на свет появляется знамя «Эврика», придуманное 25-летним канадским шахтером Генри Россом и вышитое тремя шахтерками – Анастасией Визерс, Анне Дюк и Элизабет Хэйес.
Уже 30 ноября полиция начинает новую зачистку, проведя очередные аресты. Возмущенные шахтеры объявляют о начале восстания и создании собственных вооруженных отрядов, избирая своим лидером Питера Лолу. Развернув «Эврику», тысяча шахтеров, вооруженных, в основном, ножами, лопатами да самодельными пиками, промаршировала по округе, поклявшись на своем знамени. Вот строки этой старинной горняцкой клятвы:
«Мы клянемся Южным крестом стоять друг за друга и бороться в защиту наших прав и свобод».
«Эврику» устанавливают на флагштоке посреди лагеря диггеров, а сам лагерь окружают частоколом из древесных стволов и телег.
Вначале под знамя восстания собирается более полутора тысяч человек. Однако к вечеру 2 декабря их количество резко уменьшается. Одни уходят на разведку, другие отправляются за оружием и боеприпасами, а некоторые, которые сильно верующие – просто отдохнуть на выходной. Ведь им даже в голову не приходило, что классовая борьба может продолжаться и по воскресеньям…
Ночью в самом частоколе оставалось около 150 человек. В три утра 3 декабря 1854 года на спящий лагерь обрушился удар отряда королевской армии, только по численности в два раза превосходившего шахтеров. 20 минут горняки отбиваются от британских вояк. Шестеро солдат и офицеров убиты, но погибает почти три десятка рабочих, 114, многие из которых ранены, взяты в плен. Росс был смертельно ранен, до последнего дыхания защищая от солдатни «Эврику». Лолу, с простреленной рукой (впоследствии ее ампутировали), горняки выносят с поля боя и скрывают. За голову рабочего вожака власти назначают награду – 400 фунтов.
Несмотря на то, что восстание вроде бы подавлено, волнения в Австралии только усилились. На митинги во время судов над «мятежниками и государственными изменниками» собирались десятитысячные митинги. В результате власти пошли на существеннейшие по тем временам уступки. Губернатор ушел в отставку. Под суд пошли лишь полтора десятка из взятых в плен шахтеров (в том числе, председатель Лиги Тимоти Хейес, итальянец Карбони, два негра, четверо ирландцев, голландец, еврей и несколько местных уроженцев), и все они были оправданы судом. Лицензия была заменена значительно меньшей экспортной пошлиной, а в Виктории было введено тайное всеобщее избирательное право. Еще спустя год в четырех австралийских колониях появились первые конституции, считавшиеся в то время самыми демократическими в мире. С тех пор многие австралийцы считают “Частокол Эврики” «рождением австралийской демократии». Спустя четыре десятка лет писатель Марк Твен напишет о этом восстании:
«Происшедшее можно назвать самой прекрасной вещью в истории Австралии. Это была революция – маленькая по размеру, но большая политически; это была борьба за свободу, борьба за принципы, против несправедливости и угнетения. Это – благородная страница в истории. Народ знает ее и гордится ею».

Знаменосцы “Эврики”

Пронзенную пулями «Эврику» британские солдаты сорвали с флагштока и разрубили саблями. Сейчас ее остатки хранятся в местном музее. Но с тех пор аналогичные знамена неизменно развеваются над рядами борющихся австралийских рабочих. Многие годы “Эврика» реяла над забастовщиками во время всех серьезных классовых битв, над тысячами забастовок, пикетов и демонстраций. Уже в 1970-е годы боевые профсоюзы строителей сделали «Эврику» официальным знаменем своих организаций, многие другие профсоюзы используют ее как элемент своей символики. И это несмотря на то, что австралийское правительство несколько раз пыталось законодательно запретить использование этого знамени как «экстремистского». Как пишут в своей газете австралийские марксисты-ленинцы, «Эврика» – мощный символ борьбы рабочих Австралии против угнетения и эксплуатации, за защиту интересов рабочего класса. Дух восстания 1854 года, отождествление его с борьбой простого народа против власти богатых имеет самую широкую поддержку и вне профсоюзного движения».