Странные штуки вытворяет с анархистами жизнь. Пока они борются за права животных, кормят бомжей вегетарианской пищей, дружат с фашистами или служат массовкой разным хитропопым буржуям на «социальных» форумах и оранжевых «революциях», ничего хорошего с ними не происходит. Мелкобуржуазные валенки мелкобуржуазными валенками, чья судьба – метаться между основными классами общества, буржуазией и рабочими. Но с теми из них, кто на деле переходит на пролетарские позиции и борется на стороне рабочего класса, происходят чудесные метаморфозы. Легко манипулируемые и безобидные для капитала субкультурность и тусовка уходят, и остается настоящая борьба. Не оставляющая места для инфантильных, зато «модных» и «либертарных» глупостей.
И в этой серьезной борьбе у вменяемых, настоящих, а не плюшевых, революционеров товарищами оказываются другие подлинные революционеры. Даже если это – (о, «ужас»!) ранее ритуально (как принято в их субкультуре) проклинаемые «сталинисты». Потому что ценность ритуальных тусовочных штампов исчезает с изменением отношения к революции: не как к досугу скучающего молодняка, не как к веселой подростковой ролевой игре, а как к делу, как к упорному, зачастую нудному и тяжелому, труду.
Свежий пример такой прогрессивной метаморфозы – позиция южноафриканских платформистов из Анархо-коммунистического фронта «Забалаза» (АКФЗ). Если вкратце пересказывать историю этой организации по статьям и интервью одного из ведущих активистов «Забалаза» («Борьба»), товарища Михаэля Шмидта, картина того, «как они дошли до жизни такой», вырисовывается следующая.
В конце 1980-х – начале 1990-х годов, среди анархо-панков, участвовавших в национально-освободительной борьбе масс с апартеидом, возникли две полуподпольные анархо-федерации, одна в Йоханнесбурге, другая в Дурбане. В то время в стране, по существу, шла «гражданская война низкой интенсивности» между белыми и черными националистами, и анархисты (и белые, и черные) выступали против неофашизма, национализма и милитаризма. При этом работу свою они старались вести не в студенческой среде, а среди рабочих. Тут свою роль, судя по всему, сыграло то, что органичная анархистская традиция в ЮАР – это не столько музыкальная и/или богемная субкультура, сколько борьба революционных синдикалистов за создание первых черных профсоюзов в 1917-1919 годах (кстати, именно эти активисты создали в 1920-м радикальную Коммунистическую партию Южной Африки). И молодым парням искренне хотелось больше соответствовать не далеким от их реальной жизни образам тусующихся кривляк «из магнитофона», а суровым и героическим образам славных предков. Многие из этих молодых анархистов стали активными членами профсоюзов и других рабочих организаций. Несколько активистов, в том числе и сам Шмидт, даже были избраны фабричными старостами (т.н. «шоп-стюардами»). В 1995-м, год спустя после первых демократических выборов, именно из этих «нетусовочных» товарищей, ориентированных на работу с пролетариатом, возникла организация под непривычной и немыслимой для современных украинских либертариев названием «Федерация рабочей солидарности». Однако к 1999 году Африканский национальный конгресс (АНК) взял резко вправо, в стране вырос уровень безработицы – до 40% работоспособного населения, а в отдельных депрессивных регионах – до 90%. Многие профорганизации были разрушены, в том числе, организация Шмидта. В профсоюзах же, сильно ориентированных на АНК, стало очень трудно работать, на опозиционных левых начались гонения.
«Обнищавший рабочий класс становится добычей ростовщиков, религиозных сект, лже-профсоюзных проходимцев и политических демагогов, обещающих «лучшую жизнь уже сейчас» (лозунг АНК)». – говорит Шмидт. По его словам, «Федерация рабочей солидарности была распущена по тактическим соображениям». Однако самые упорные из активистов не ушли из борьбы, продолжая работать в независимой «Рабочей библиотеке и музее» (место встречи рабочих) в Йоханнесбурге и в пропагандистской группе «Книги Забалаза».
Шмидт пишет: «Самая большая иделогическая проблема – доминирование среди угнетенных классов черной националистической идеологии АНК, торгующей в розницу мифом «национально-демократической революции». Однако со временем часть народа, особенно безработные и крестьяне-арендаторы, увидела, что эта «революция» оказалась предоставлением со стороны АНК возможности выжить белой капиталистической эксплуатации – в обмен на несколько мест за своим банкетным столом для черных лидеров».
После 2000 года начался рост новых социальных движений (например, достишего численности в 100 тысяч человек Народного движения безземельных). Снизу, на основе борьбы в общинах против повышения тарифов на электричество и воду, по проблемным вопросам земли и жилья, возникли новые организации массового демократического движения. Старые же общественные организации и местные власти в общинах стремительно теряли авторитет, так как активно проводили либо поддерживали репрессивную политику правительства. Новые же группы быстро радикализовались. Многих из их активистов арестовывали и пытали «демократические» спецслужбы. Даже руководство крупнейшей профсоюзной федерации, “Cosatu” (примерно 1,8 миллиона членов), находящейся под контролем АНК, с 2002 года начало забастовками оппонировать неолиберальному партийному курсу, объединяясь на почве совместной борьбе с другими профобъединениями – например, «Fedusa» и «Nactu». С 2006 года “Cosatu” стала выступать за сотрудничество с социальными движениями. Однако при этом руководство профобъединения постоянно стремится угодить бизнесу, продвигает политику «дать бизнесу шанс», «не допустить дестабилизации бизнеса» и т.п.
Анархисты участвовали в учреждении Антиприватизационного Форума (один из лидеров – Дэйл Маккинли, исключенный за неудобную левизну из вяло-розоватой Южноафриканской Компартии, ЮАКП, наследницы хрущевско-брежневских ревизионистов), а также непосредственно в деятельности низовых бедняцких организаций. Как результат упорной и конкретной социальной деятельности, в 2003 году горстка товарищей образовала Анархо-коммунистическую федерацию Забалаза.
По словам Шмидта, они «преднамеренно назвали себя анархо-коммунистами, чтобы отделить настоящий коммунизм от лже-коммунизма Южноафриканской Компартии (ЮАКП)».
Федерация, как и ее предшественница, была ориентирована на работу в рабочем классе и бедняцких районах, таких как Себокенг (юг Соуэто). В конце 2007 Федерация превращается в более централизованный и дисциплинированный Фронт. Новая организация оказалась меньше связана с профсоюзами, чем предыдущая, однако углубила свои связи с рабочими и бедняками непосредственно как на предприятиях, так и по месту жительства. Так, федерация поддерживала борьбу рабочих Соуэто за уменьшение рабочего дня, помогала создавать общественные детские сады в лагере беженцев Мотсоаледи, в Дламини и Себокенге. При этом ей приходилось бороться с теми членами общин, которые хотели превратить эти сады в мелкий бизнес. Кстати, детсад в Мотсоаледи продолжает работу, «оброс» публичной библиотекой общины и яслями, а вот детсад в Дламини был разрушен головорезами из молодежки АНК.
Шмидт говорит в недавнем интервью:
«В настоящее время новые социальные движения находятся в «состоянии отступления» – в первую очередь, из-за плохой, соглашательской политики популистов, в том числе, псевдо-левых, захвативших лидерство во многих организациях. А распыленные на десяток грызущихся тенденций южноафриканские троцкисты во всем поддерживают политику оппортунистов и популистов. Но мы верим в силы наших анархистов, автономов и сталинистов – все они честные, порядочные активисты, пользующиеся авторитетом и доверием в социальных движениях и среди рабочих. Мы же считаем, что активистов нужно оценивать не по словам, а по делам».
В другой своей статье он прямо называет единственную серьезную организацию этих безымянных в интервью «сталинистов». Речь идет о маоистах из Коммунистической партии Южной Африки (марксистско-ленинской) – КПЮА(мл).
Шмидт пишет и говорит:
“Южно-африканские рабочие ищут такую прогрессивную социо-политическую модель, которая не была бы опорочена, подобно «африканскому социализму», который они уже испытали на своей шкуре».
“Нынешние левые в ЮАР похожи на объедки пира капитала. Давным-давно повернувшийся к неолиберальной политике АНК (кстати, член Социнтерна) презирает всех левых, даже социал-демократическую ЮАКП. Однако в стране есть и организованные представители по-настоящему революционных левых традиций. И автономы, и анархисты, и маоисты показали свою многолетнюю стойкость и представляют собой по-настоящему освободительный проект, в отличие от оппортунистов и их пособников».