После убийства Григоропулоса мы живем в беспрецедентных условиях бушующего гнева и неистощимой пламенности, которые полностью меняют ситуацию. Восставшие школьники делают историю и предоставляют другим писать об этом, придумывать классификации и вешать ярлыки. Улицы, инициатива, страсть принадлежат им.
В демонстрациях и протестах, помимо школьников и студентов, являющихся движком широкой мобилизации масс, есть и немалое наше участие – участие беженцев, иммигрантов первого и второго поколения. Беженцев немного, у них плохо с организацией, но сейчас именно они – самая боевая часть иностранцев, живущих в Греции. По-любому, у них есть очень мало, что терять. Дети иммигрантов участвуют в движении массово и активно, мобилизуясь как непосредственно в школах, так и посредством радикальных левых организаций. Они – наиболее интегрировавшаяся часть общин иммигрантов, и наиболее храбрая. Они отличаются от большинства своих родителей, которые послушно склонили головы ради куска хлеба. Они – часть греческого общества, так как не жили в другом. Они не вымаливают чего-то, они хотят быть равными со своими греческими одноклассниками. Равными в правах – и равными в мечтах, равными в борьбе за них.
У нас, политически организованных иммигрантов, несмотря на всю борьбу, что мы вели многие, многие годы, никогда не было иллюзий, что удастся достичь столь массового протеста. Что ж, значит, – самое время идти на улицы, чтобы говорить. И наш совместный с греческой молодежью и трудящимися крик услышат – впервые за 18 лет насилия, репрессий, эксплуатации и оскорблений. Это и наши дни тоже.
Эти дни – свои для сотен иммигрантов и беженцев, убитых на границе, в полицейских участках, на рабочих местах. Они – свои для истерзаных полицаями или «обеспокоенными гражданами». Они – свои для Грамоса Палуси, Луана Бертелины, Эдисона Йяхаи, Тони Онуоба, Абдурахима Эдриса, Модасера Мохаммеда Ашрафа и многих других таких же, которых мы никогда не забудем.
Эти дни – свои для тысяч и тысяч жертв ежедневного полицейского насилия, которое всегда оставалось безнаказанным. Они – свои для тех, кто бессильно плакал от несправедливости греческих судов, упекающих иммгрантов и беженцев в тюрьмы. Даже сейчас, в дни и ночи восстания, иммигранты платят своей кровью – на них нападают крайне-правые и полицаи, их депортируют и бросают за решетку, на них с удовольствием и всемерной «христианской любовью» отыгрываются судьи.
Эти дни – свои для десятков тысяч жестоко эксплуатируемых, нас и наших родителей, тех, кто тяжело, теряя здоровье, вкалывает за гроши на самой грязной работе. Эти дни – расплата за ту цену, которую мы платили и платим только за то, чтобы существовать, дышать; за все то время, когда мы скрипели зубами, терпя унижения и не имея возможности восстать раньше; за все те разы, когда мы протестовали – и оставались одни, потому что наши смерти и наш гнев не вписывались в предлагаемые «оппозицией» формы, не давали новых «электоральных голосов», не были интересны, чтобы продавать его в прайм-тайм-новостях.
Эти дни принадлежат всем нам – нищим, убогим, вытолкнутым на обочину жизни людям с трудными именами и неизвестными историями. Они принадлежат всем тем, кто каждый день умирает в Эгейском море и Эвросе, всем убитым на границе или улицах центра Афин.
Благодаря Григоропулосу, эти дни принадлежат нам всем.
18 лет тихого гнева – слишком много. Все на улицы, за солидарность и достоинство!